Писатель-киберпанк Уильям Форд Гибсон родился 17 марта 1948 года в городе Конвэй, что в Южной Каролине. Вопреки широко распространенному мнению, зачат Вилли был вовсе не во чреве гигантского лампового компьютера ENIAC, не в электромеханической требухе вычислительного драндулета Mark 1, а в крайне заурядной квартире совершенно обычной американской семьи. Некоторые поклонники творчества Гибсона уверены, что вместо игрушек родители подбрасывали своему чаду битые транзисторы и перегоревшие лампочки. Опять "в молоко". Мальчуган, как и сотни тысяч его сверстников, был без ума от научно-фантастических фильмов и комиксов, а из игрушек больше всего любил фигурки супергероев и суперзлодеев, модельки космических кораблей и прочих футуристических средств передвижения. Отец Уильяма занимал неплохую должность в крупной строительной компании и имел возможность время от времени баловать сына подарками – хорошими игрушками и книгами. Гибсон-старший любил вечерами рассказывать истории о загадочной и неприступной системе безопасности завода по получению урана в городе Ок-Ридж, для которого его строительная компания выполнила ряд заказов. Истории эти будоражили воображение юного Уильяма, надолго лишали сна и нашли отражение и в творчестве взрослого уже Гибсона – например, неприступная система безопасности виллы "Блуждающий огонек" из романа "Нейромант".
Рассказывая о своем детстве, Уильям Гибсон сожалеет, что в те далекие времена доктор Гарри Хаймлих еще не успел разработать методику искусственной вентиляции легких, предназначенную для спасения жизни людей при закупорке дыхательных путей. Отец Уильяма во время одной из командировок подавился в ресторане кусочком еды и скончался на месте. В своей автобиографии Гибсон приводит слова английского писателя Брайана Олдисса, утверждавшего, что если внимательно изучить детские годы любого американского фантаста, то исследователь обнаружит странную закономерность – у каждого из них была тяжелая душевная травма. И потерявший в раннем возрасте отца Уильям не стал исключением.
Сверстники Гибсона считали единственным достойным внимания бумажным изданием комикс про Человека-паука. Но Уильям, замкнувшийся в себе после смерти отца, читал книги взахлеб. Он глотал все, что попадало ему в руки: мистические и приключенческие романы, научно-фантастические повести и рассказы, ужасы. В мечтах Гибсон представлял себя... нет, не мускулистым Конаном-Варваром, последовательно совокупляющимся и истребляющим все живое, а худощавым очкариком, пишущим книги, которые с первой строчки покоряют мир, швыряют его к ногам удачливого автора.
Когда Уильяму стукнуло пятнадцать лет, его мать, пребывавшая в состоянии депрессии и страдавшая от приступов патологического страха, отправила сына учиться в школу-интернат. Юный Гибсон оказался, если не считать все тех же научно-фантастических романов, в совершеннейшем одиночестве. "В поисках хороших книг я натолкнулся на писателя по фамилии Берроуз – нет, это был, разумеется, не Эдгар Райс, а Уильям С.; а вскоре я познакомился с текстами его коллег – Керуака и Гинсберга", – вспоминает Гибсон. Здесь, пожалуй, следует дернуть стоп-кран и на время притормозить стремительно несущийся сквозь годы биографический поезд.
Аннотация
Писатель-киберпанк Уильям Форд Гибсон родился 17 марта 1948 года в городе Конвэй, что в Южной Каролине. Вопреки широко распространенному мнению, зачат Вилли был вовсе не во чреве гигантского лампового компьютера ENIAC, не в электромеханической требухе вычислительного драндулета Mark 1, а в крайне заурядной квартире совершенно обычной американской семьи. Некоторые поклонники творчества Гибсона уверены, что вместо игрушек родители подбрасывали своему чаду битые транзисторы и перегоревшие лампочки. Опять "в молоко". Мальчуган, как и сотни тысяч его сверстников, был без ума от научно-фантастических фильмов и комиксов, а из игрушек больше всего любил фигурки супергероев и суперзлодеев, модельки космических кораблей и прочих футуристических средств передвижения. Отец Уильяма занимал неплохую должность в крупной строительной компании и имел возможность время от времени баловать сына подарками – хорошими игрушками и книгами. Гибсон-старший любил вечерами рассказывать истории о загадочной и неприступной системе безопасности завода по получению урана в городе Ок-Ридж, для которого его строительная компания выполнила ряд заказов. Истории эти будоражили воображение юного Уильяма, надолго лишали сна и нашли отражение и в творчестве взрослого уже Гибсона – например, неприступная система безопасности виллы "Блуждающий огонек" из романа "Нейромант".
Рассказывая о своем детстве, Уильям Гибсон сожалеет, что в те далекие времена доктор Гарри Хаймлих еще не успел разработать методику искусственной вентиляции легких, предназначенную для спасения жизни людей при закупорке дыхательных путей. Отец Уильяма во время одной из командировок подавился в ресторане кусочком еды и скончался на месте. В своей автобиографии Гибсон приводит слова английского писателя Брайана Олдисса, утверждавшего, что если внимательно изучить детские годы любого американского фантаста, то исследователь обнаружит странную закономерность – у каждого из них была тяжелая душевная травма. И потерявший в раннем возрасте отца Уильям не стал исключением.
Сверстники Гибсона считали единственным достойным внимания бумажным изданием комикс про Человека-паука. Но Уильям, замкнувшийся в себе после смерти отца, читал книги взахлеб. Он глотал все, что попадало ему в руки: мистические и приключенческие романы, научно-фантастические повести и рассказы, ужасы. В мечтах Гибсон представлял себя... нет, не мускулистым Конаном-Варваром, последовательно совокупляющимся и истребляющим все живое, а худощавым очкариком, пишущим книги, которые с первой строчки покоряют мир, швыряют его к ногам удачливого автора.
Когда Уильяму стукнуло пятнадцать лет, его мать, пребывавшая в состоянии депрессии и страдавшая от приступов патологического страха, отправила сына учиться в школу-интернат. Юный Гибсон оказался, если не считать все тех же научно-фантастических романов, в совершеннейшем одиночестве. "В поисках хороших книг я натолкнулся на писателя по фамилии Берроуз – нет, это был, разумеется, не Эдгар Райс, а Уильям С.; а вскоре я познакомился с текстами его коллег – Керуака и Гинсберга", – вспоминает Гибсон. Здесь, пожалуй, следует дернуть стоп-кран и на время притормозить стремительно несущийся сквозь годы биографический поезд.